Дети войны

Дети войны

В Сталинград моя мама попала весной 42-го года. После страшной осени 41-го, когда ее семья успела выскочить из сдаваемого немцам Подмосковья (Верея была занята осенью 41-го и освобождена только весной 42-го года) и первой голодной военной зимы – моя бабушка решила увезти свою семью куда-нибудь «подальше от войны». По каким-то неведомым причинам она выбрала именно Сталинград.

Она убеждала себя и своих детей - старшую Валю, 12-ти лет (мою будущую маму), и младших Бориса, 10-ти лет, и Толика, 8-ми лет – что они уедут далеко-далеко, в большой красивый город на юге, где нет немцев, а есть большая река Волга, в которой рыбы навалом! Будет все – дом, работа, вдоволь хлеба – как было до этой проклятой войны.

Наверное, ей казалось, что стоит только уехать куда-нибудь (главное – подальше от войны!) – и война насовсем исчезнет из ее жизни. Моя бабушка! Малограмотная крестьянка (так и не закончила приходскую школу!), она, как могла – пыталась спасти свою семью! И вот, эта семья, в составе моей бабушки и троих ее детей отправилась в славный город на Волге.

Город на Волге

Заволжье

Лето 1942 года

Страшный день 23 августа

Сентябрь 1942 года

Октябрь 42-го года. Как привыкают ко всему

Ноябрь 1942

Лапша

Атака самолета

Подение

Победа

Эпилог

город на Волге

Город на Волге

Мама тогда увидела Сталинград в первый раз – и он просто покорил ее своей красотой и величием! Город Сталина до войны был большим, светлым и красивым! Да и не мог он быть другим – ведь назван он был в честь самого товарища Сталина, вождя всех народов СССР! Город стоял на правом, высоком берегу красивейшей реки – Волги, над городом возвышался Мамаев курган, а к Волжской набережной и пристаням плавно сбегали его широкие и прямые улица и проспекты.

Мама тогда впервые увидела его огромные заводы – Сталинградский тракторный, Баррикады и Красный Октябрь. Ей казалось, что скорые и товарные поезда двигаются безостановочно, а пароходы на Волге приветственно гудят ей! Ну и конечно – Волга! Валя никогда раньше не видела такой большой, мощной, полноводной реки! Громадная, иссиня-голубая, окаймленная невероятно красивыми берегами, словно отороченными ярко-зеленым камышом – Волга резко выделялась на фоне горячей, сухой и пыльной степи. Для двенадцатилетней девочки она казалась морем!

В Сталинграде весной 42-го года работали кинотеатры, кафе и рестораны, в садах над Волгой играла музыка духовых оркестров! Город жил вдали от войны, о которой напоминало только большое количество военных на улицах, в основном – раненых и выздоравливающих бойцов РККА. Да еще, станция Сталинград – Товарный (та самая - со знаменитым фонтаном с танцующими детьми) – была забита военными эшелонами и кругом стояли часовые.

В самом городе бабушке пристроиться не удалось (как потом оказалось – к счастью!), все было занято беженцами и военными, и она со всем своим семейством поехала в Заволжье, поближе к Волге, подальше от суеты.

Заволжье

Заволжье

Они остановились в рабочем поселке на берегу реки Ахтубы, притока Волги, в каких-то 15-ти километрах от Красной Слободы, что на левом берегу Волги как раз напротив Сталинграда. А от их поселка напрямую до Волги было – и того меньше!

Весна была в самом разгаре – Волга уже вскрылась. В это время Волга разливается широко и топит низкий левый берег. Протоки и ерики левобережья переполняются водой и выходят из берегов. Кажется, что огромное море плещется у Сталинграда! Потом, ближе к лету, Волга входит «в берега», оставляя в протоках и ериках неимоверное количество рыбы. И чего тут только нет – вобла, жерех, лещ, сазан, карась, голавль, красноперка, язь, плотва! А какие сомы тут водятся, а какие судаки, а щуки тут какие! И, в норах под самым берегом – замечательные волжские раки!

Бабушке повезло, она сразу устроилась на местный рыбозавод обработчиком. Семья поселилась на окраине рыбачьего поселка – за скромную плату сняли квартиру в деревянном доме в самом конце единственной улицы. Дом был ветхий – из щелей дуло, печь не топилась с самого начала войны, старые полы скрипели на все лады, а с крыши нещадно текло в ненастную погоду. Но это было их жилье!

В конце весны – начале лета 42-го года рыба на Волге была в избытке. К берегу подходили рыбачьи баркасы и выгружали богатый улов. За небольшие деньги, а то и просто – за табачок, рыбаки давали целую наволочку свежевыловленной рыбы! А дома все это богатство мать чистила, солила и вывешивала вялиться – про запас, а то времена нынче тяжелые – всяко бывает! А «на жареху и на вареху», за малым достатком хлеба, рыба шла постоянно. Иногда вечером, еще и пили чай с вяленой рыбкой. Но голода – не было!

Бабушка получила «рабочую» карточку (600 грамм хлеба), а на детей дали «иждивенческие» карточки (по 300 грамм хлеба на каждого). Кроме хлеба, на карточки можно было «отоварить» крупу, постное масло и даже сахар! Они посчитали – так жить можно!

лето 1942 года

Лето 1942 года

Война пришла в Сталинград в середине лета. До этого она громыхала где-то за городом – в донских степях. А, к июлю стало понятно, что дела Рабоче–Крестьянской Красной Армии плохи – город стали наполнять бесконечные колонны оборванных, отступающих войск, неуправляемые потоки беженцев, неисчислимые стада коров и овец, множество автомашин с грузами военного назначения и остатки побитой военной техники.

Вскоре и Заволжье стало постепенно заполняться войсками. Рыли какие-то укрытия, перегородили все дороги. Никто никому ничего не говорил, но все и так понимали – здесь будет какое-то очень серьезное военное учреждение. Вскоре всю Красную Слободу опутали телефонные провода, на перекрестках зенитки задрали свои стволы ввысь, а все свободные уголки заняли склады с военным имуществом. Подальше – расположились санитарные части и госпитали.

Раненые и выздоравливающие красноармейцы и командиры слонялись по улицам поселков, меняя свое нехитрое добро на табак и водку. От них и узнали, что немец прорвал нашу оборону на Дону и теперь вся надежда только на Сталинград. Удержат немца тут – все будет хорошо! А не удержат?

Как бы в ответ слухам, резко и по-военному – город перешел на осадное положение, ввели комендантский час, предприятия перешли на военный режим работы, и бабушка теперь приходила домой к детям поздно. На окраинных улицах города возводили баррикады, рыли окопы, ставили противотанковые ежи и натягивали колючую проволоку, а на дорогах ближе к Волге появились патрули.

бои в городе

Страшный день 23 августа

То, что фронт подошел к Сталинграду вплотную, в маминой семье поняли, когда в воздухе за Волгой появился нудный монотонный гул, прерываемый резкими громкими раскатами. На западе, густо вспыхивающие зарницы уже не затухали, а с правого берега тянуло гарью. Бабушка уходила на работу рано, и весь световой день дети были одни. Они уже знали, что, если далекий гул перерастал в близкое гудение самолета – нужно было спрятаться в погребе и ждать, пока не дадут отбой воздушной тревоги.

Еще Валю, как старшую, бабушка посылала отоварить карточки – в основном хлебные. Стоя в огромной очереди, девочка услыхала, что эвакуацию в городе так и не провели, и на правом берегу осталось очень много жителей. Военный ребенок – она уже знала, что такое эвакуация!

Почему так произошло? Как возможные причины, называли — работу горожан на оборонных заводах и направление всех жителей на рытьё окопов и противотанковых рвов на западной окраине города. Когда немцы все-таки прорвались к городу – все эти люди оказались в ловушке.

В тот cтрашный день 23 августа 1942 года – люфтваффе начал бомбардировку города чуть свет, а потому бабушка и моя мама с младшими братьями – уже с утра прятались в погребе, прижимаясь друг к дружке, дрожа от страха и прислушиваясь к звукам с улицы. А снаружи творилось что-то жуткое – завывали самолеты, со свистом летели бомбы и с грохотом рвались, падая на город. Надрывный вой немецких пикировщиков выворачивал все внутренности наизнанку и земля вокруг тряслась, как живая!

Валя не увидела, что к обеду города уже не стало – все большие и красивые дома были разрушены, а широкие улицы были завалены битым кирпичом, огрызками арматуры и железобетона. Немцы бомбили заводы, железнодорожный вокзал, городские кварталы – досталось всем! Потом говорили, что разбомбили даже родильный дом! После обеда бомбардировка продолжилась – педантичные немецкие асы топили все суда на Волге, не важно, военными они были, или – гражданскими.

Именно в этот день произошла одна из самых жутких трагедий – гибель парохода «Иосиф Сталин».

Забитый беженцами до отказа, пароход как раз отошел от пристани, когда первые бомбы попали в него. А дальше – немецкие орлы успокоились, лишь когда от тонущего парохода не осталось даже обломков, а вокруг плавали тела погибших и копошились пытающиеся спастись вплавь.

Когда вечером, бомбежка закончилась и все повылезали из укрытий – над городом стоял черный дым, ярко горели остатки домов, цеха заводов и деревянные пристани на Волге. А подробности произошедшего на правом берегу принесли с собой беженцы – окровавленные, грязные, оборванные, потерявшие родных и близких, но, все-таки успевшие переправиться под огнем.

В тот день, 23 августа 1942 года, Заволжье практически не пострадало. Досталось только Красной Слободе – немцы бомбили любое скопление людей и техники. Отдельные бомбы падали в рабочих поселках и на протоки и ерики, распугивая людей и глуша рыбу. Но каких-то тяжелых потерь в тот день в поселке, где жила семья моей мамы – не было.

сентябрь 1924 года

Сентябрь 1942 года

Господи! Если бы они знали тогда, говорила мама, что это – только начало! Весь конец августа и весь сентябрь – немец безостановочно бомбил все, что осталось еще в городе и все, что плавало по реке. Бомбежка начиналась с утра, потом следовал перерыв на обед, после которого все продолжалось снова.

Казалось – бомбить уже нечего! Но утром снова прилетали самолеты и снова начиналась бомбежка. Доставалось и Заволжью – немцы знали, что именно отсюда в город переправлялись свежие войска Красной Армии, а еще – именно отсюда била по немцам в городе наша артиллерия!

Так, под нескончаемый гул моторов и грохот бомб, прошел сентябрь. Жить стало страшно – но надо было отоваривать карточки, чтобы не помереть с голоду, надо было ходить за водой, собирать топливо для печи – надо было жить! А еще – бабушке надо было ходить на работу.

А дети оставались дома одни. Мать, уходя, оставляла хлеб на всех – на целый день. Если бы как раньше, к хлебу было бы что-то еще (скажем – каша какая-нибудь, или похлебка, или вяленая вобла) – то его бы хватило, но когда кроме хлеба ничего не было – дело было плохо!

Хлеб военной поры "черняшка", и хлеб, испеченный в мирное время - вещи абсолютно разные. Из чего во время войны выпекали этот черно-бурый, сырой, тяжелый, как кирпич, хлеб - было и остается военной тайной. Но эта, наполовину с лебедой и прочими не очень съедобными ингредиентами, "черняшка" - спасла жизни очень многих людей.

Дети – есть дети! Они конечно же съедали весь оставленный матерью хлеб в самом начале дня. А потом с тоской наблюдали за стрелками часов – сколько еще осталось до того момента, когда их мать придет с работы и принесет что-нибудь. Особенно донимал младший – слабый и болезненный Толик. Он хотел есть, не хотел ждать маму и постоянно канючил: «Я ишть хотю..»

Валя, как могла, успокаивала братика, занимала его разговорами, давала ему попить водички, чтобы хоть как-то перебить голод. Но это помогало ненадолго, и младший вновь заводил свое «ишть хотю». А когда к его нытью подключался еще и средний Борька – становилось вообще невыносимо.

Уже в самом конце сентября немцы разбомбили нефтехранилища над Волгой. Столб огня был просто гигантским и хорошо был виден из Заволжья. Горящая нефть хлынула в Волгу – и река загорелась! Черный дым стоял столбом несколько дней подряд, а хлопья гари и копоти засыпали весь рыбачий поселок. Вале было очень страшно!

Бои в городе

Октябрь 42-го года. Как привыкают ко всему

В октябре ударили первые заморозки, и к голоду добавился холод! А поселок стоял в степи, никакого леса в округе не было – как быть? Рубили вместе с матерью мансак (вид камыша) – только какое с него топливо! Он сгорал мгновенно, печка не успевала прогреться и скоро опять становилось холодно!

Таскали домой все, что попадется – где какую доску или обломок, где штакетину от забора, где какую щепку! Но разве можно было этим натопить дом? Умыться утром стало проблемой – вода смерзалась за ночь и надо было ждать, когда она днем оттает.

И еще одна напасть – с октября подвоз хлеба стал нерегулярным. Иногда очередь стояла и ждала машину с хлебом с ночи – а ее не было! И уходили люди домой голодные – а что было делать? В такие дни бабушка буквально выворачивалась наизнанку – чтобы хоть как-то накормить детей!

А немец, до которого наконец-то дошло, что город ему не взять – совсем осатанел! Особенно его авиация. Воспитанные европейцы, немецкие летчики, специалисты высшего класса (так их теперь называют!), от бессилия просто сходили с ума – и бомбили все, что плавает по реке, все, что движется в городе, все что движется – в Заволжье.

В общем – жить стало просто невыносимо, но люди жили! Бабушка работала на своем рыбозаводе, дети ждали ее дома. Они, немытые, голодные, холодные, одетые, как попало, или – сидели в погребе, или искали – чем натопить печь, что бы поесть. Они ходили за водой, рубили мансак, собирали щепки, ходили отоваривать карточки – так и жили! Фронтовая жизнь потихоньку вытесняла жизнь обычную – все передвижения делались только ночью – и хлеб стали привозить под утро.

Немец не успокаивался – его хваленые войска старались изо всех сил! 14 октября наступил самый страшный день в жизни сталинградцев – немцы захватили заводы, Мамаев курган и, сразу в нескольких местах – вышли к Волге. Ситуация накалилась до безумия! Казалось – еще чуть-чуть, и все – конец. Но проходил день, другой – а ничего не происходило. Так же наседали немцы. Так же стойко оборонялись наши. Так же тянулись ночью на переправу свежие войска, так же вытаскивали на берег раненых. Все было, как всегда! Сталинград стоял!

ноябрь 1942

Ноябрь 1942

11 ноября Волга встала – крупные льдины, срастаясь, перегородили реку, и по такому тонкому льду могли передвигаться только отчаянные смельчаки. Выпал первый снег – впервые в жизни Валя пожалела, что он выпал. А как она радовалась первому снегу до войны! Первый снег! Новый год! А в тот страшный год она все воспринимала только с плохой стороны.

Снег покрыл мерзлую землю, присыпал воронки от бомб и обвалившиеся окопы, прикрыл развалины домом и обгорелые скелеты машин. Протоки и ерики замерзли. Чтобы набрать воды из реки, надо было брать пешню (такой лом для пробивки льда) и долбить лунку, оттуда черпать ковшиком в ведро и только потом тащить его в дом. Вале помогал средний брат Боря. Вместе они ходили по воду – возвращались замерзшие и мокрые.

Жизнь в городе на Волге

Лапша

Это произошло как раз в конце ноября. С тура было тихо. Бабушка ушла на работу, и дети, как всегда остались дома одни. В тот день, бабушка, уходя, оставила совсем мало хлеба, и дети, как обычно, съев его в первые часы – вскоре захотели есть снова. А есть было нечего. Валя мучилась с младшим братиком Толей, уговаривая его, то – попить водички, то – рассказывая ему что-то. Но младший брат начал плакать и просить маму.

Валя устала с ним, а тут подключился средний – Боря. Он тщательно обследовал все закутки в доме – но ничего похожего на съестное не нашел. Посидев рядом и послушав нытье младшего, Борис вдруг сказал: «Валька! Пойдем на протоку – хотя бы лапши наловим!»

«Лапшой» называлась тонкая длинная полупрозрачная рыба, которая водилась в протоке рядом с поселком. Валя возразила брату, что мать строго-настрого запретила днем ходить на протоку – можно было попасть под бомбы или еще чего. Но Борька уговаривал ее, а кроме того, она испытывала такой же голод, как и младшие – и она согласилась.

Борис увещевал ее, что они будут вдвоем, а, значит – один сможет внимательно следить за «воздухом», а наловят лапши – можно что-то поесть! Какая-никакая – а еда в животе, и мать можно будет дожидаться спокойно. Валя была старшей и поэтому пыталась продумать все до мелочей – как они сходят на протоку, как наловят «лапши» и вернутся назад. А воображение рисовало только горячее варево – голод, как всегда, преодолел страх!

Одевшись, захватив с собой пешню, черпак и ведро, Валя с братом вышли из дома и направились к протоке. Тропинка была сильно натоптана и обильно полита волжской водой – дети, то и дело, соскальзывали с нее в неглубокий снег. Когда пришли к протоке – увидели, что старые лунки затянуло льдом. Поэтому Борьке прищлось взять пешню и долбить лед.

Наконец, лунка была готова. Валя встала на коленки и прильнула лицом к лунке – сквозь мерзлую воду можно было видеть длинные серебристые нити – «лапша» была на месте! Радостные, они быстро начерпали этой тощей и постной рыбы в ведро и уже собрались уходить домой, но тут случилось непредвиденное.

Жизнь в городе на Волге

Атака самолета

Надо же было такому случиться, но в это же самое время, какой-то заблудившийся немецкий ас, делая разворот над Заволжьем, чтобы атаковать цель в городе – вдруг увидел под собой, на чистом белом полотне протоки две маленькие грязные фигурки! В его изуродованном пропагандой мозгу, как рефлекс, появилась мысль – а, попались! Со спортивным азартом он повернул на «цель».

Мама первая услыхала, что самолет не стал, как обычно, разворачиваться и улетать дальше по своему курсу, а ринулся прямо на них. Ужас сковал девочку! Но самым страшным было то, что их было двое – а за Борьку мать строго накажет! Господи! Как быть? И мама просто побежала к берегу. Бежать было тяжело – сил у голодного ребенка не много! Но она собрала волю в кулак и бежала, сколько могла! Она молила – только бы спастись, и – только бы Борька успел добежать до берега!

А летчик – крепкий молодой парень, на отличном военном самолете, подгоняемый чисто спортивным интересом – и не думал бомбить, или стрелять! Слишком много для этих крыс! Он использовал самое простое и эффективное оружие – страх! Он точно знал – какой страх может нагнать его пикирующая машина – и давил этим страхом на все живое. А двое маленьких детей, девочка и мальчик, мокрые, испуганные – бежали в это время в разные стороны от лунки, забыв там пешню, черпак и ведро с такой необходимой «лапшой».

Валя краем глаза увидала, что Борька рванул к берегу и с разбегу нырнул в сугроб, наметенный ветром. Она поняла, что, пока ее хорошо видит немецкий летчик – он вряд ли от нее отстанет. Поэтому она тоже повернула к берегу, в надежде спрятаться в снегу. Сил бежать у нее почто что не было, и она, только на одном страхе – рванулась к своему спасению.

Но летчик и не думал сдаваться! Он увидел, как дети стали разбегаться в разные стороны, и когда один из них пропал из поля зрения – по-своему оценил это: «Русские свиньи! Кто вам позволит улизнуть от меня!» Он сделал очередную петлю над протокой и, с новым рвением – погнался за оставшимся ребенком.

Жизнь в город на Волге

Падение

И тут случилось неожиданное – Валя поскользнулась, и упала навзничь! Она так ударилась при падении, что, ей показалось – из глаз посыпались искры, боль пронзила все тело, голова закружилась и стало трудно дышать. «Все!» – подумала тогда она. Она уже с трудом помнила, как немец пикировал с воем, что она даже успела разглядеть его силуэт в кабине – а ее сознание постепенно отключалось от перегрузки, и она не слышала звуков и плохо понимала происходящее.

Немец улетел. Рядом с Валей кто-то появился – он сморкался и часто дышал. «Борька!» – успокоилась Валя: «Живой!» Брат копошился над ней и, всхлипывая, говорил: «Валька, ну ты чего! Вставай!» Превозмогая боль, она села на снег, потом, с помощью брата – поднялась на трясущиеся ноги. «Пойдем домой!» – Борис обнял ее за плечи, прижался к ней и потихоньку тянул к тропинке. Так они и пошли. Уже когда зашли на берег, Борис вдруг что-то вспомнил («Я сейчас!»), и побежал назад. Вскоре он догнал ее с ведром, черпаком и пешней.

Дома Вале опять стало плохо (болела и кружилась голова, болела спина) и она сразу же, не раздеваясь, легла на кровать. Борис суетился рядом – он уже поставил «лапшу» вариться, успокоил младшего Толика, сказав ему, что скоро будет уха. Валя не могла говорить и шепотом попросила Борьку: «Только матери не говори!» Но тот и сам знал, что будет, если мать узнает об их приключениях.

Через некоторое время боль отпустила – Валя села на кровати, стала раздеваться и сняла верхнюю одежду. Тут подоспела «лапша» и дети сели в кружок, хлебая жидкое варево. Когда в животе потеплело – стало немного получше. А поздно вечером пришла мать и конечно же все узнала. Она, здорово уставшая и, напуганная этой новостью – не стала ругаться или кричать на детей, а просто обняла их в кучу – и заплакала! Ну что с ними делать!

Победа в Сталинграде

Победа

В конце ноября немец в Сталинграде вдруг присмирел. Стих каждодневный грохот обстрелов, прекратились бомбежки, исчезли пикировщики – в небе над Волгой кружили краснозвездные самолеты, через Волгу навели полноценные переправы по льду, а на станции, в районе Средней Ахтубы, воинские эшелоны теперь разгружались днем! Вскоре узнали – наши окружили немцев под Калачом! Господи! Как все были рады этой новости! Но бои в городе еще продолжались два месяца и только в феврале пришло долгожданное: «Немцы сдались!»

Валя в первый раз увидела колонну пленных, когда шла отоваривать карточки – уже не надо было вставать затемно, никто не летал над Заволжьем и машина с хлебом приходила, когда совсем рассвело. И еще – по карточкам стали давать даже сахар! И вот, стоя в очереди, Валя не увидала, а услыхала, как что-то огромное, неуклюжее, шумное – ползет по дороге. Она всмотрелась – и вскоре, из-за поворота показалась колонна.

Они не шли – они шаркали по обледенелой дороге своими эрзац-валенками из соломы – вот это звук, а еще – их тяжелое дыхание и услыхали все еще задолго до их появления. Грязные, оборванные, закутанные в тряпье, с черными пятнами обморожения на лицах и руках, распространяющие зловоние от давно немытого человеческого тела и гниющих ран – шли те, кто еще вчера завоевывал себе «необходимое пространство на Востоке». Многие из них, это пространство завоевавшие – уже покоились на бесконечных кладбищах в степи под городом. А эти, уцелевшие – теперь шли, понуро опустив голову, прячась от взглядов прохожих людей, подгоняемые резкими криками охраны.

За поворотом колонна остановилась. И тут же из рядов зашелестело: «Матка, вата! Матка, клеба! Матка!» Они тянули к прохожим свои черные руки с потертым колечками, цепочками и крестиками – готовые отдать все самое ценное, оставшееся у них в обмен на хлеб и воду! Быть может, в этой, или в какой другой колонне маршировал теперь и летчик, гонявшийся за ними на протоке.

Валя отвернулась – ей было тяжело смотреть на вчерашних «сверхчеловеков»! Она потихоньку пошла к себе домой, опустив голову. Здоровые сытые охранники запоздало закричали: «Ахтунг! Колонне – марш!» И бесконечная шаркающая вереница пленных потянулась на станцию, чтобы грузиться в вагоны и следовать дальше – в плен, за Урал!

Сталинград после войны

Эпилог

Вот так закончилась эта история! Хотя нет! Был еще Сталинград весны 43-го года, где развалины разбирали все те же немцы. Пленные работали на восстановлении заводов – и это было справедливо!

В тот год маме исполнилось уже тринадцать лет – возраст, по военным мерам, вполне подходящий для работы. Маленького роста, худенькую – ее все же взяли на работу во вновь образуемую жилконтору и выдали рабочую карточку!

Моя мама выжила в той страшной войне, она выучилась, стала очень уважаемым человеком. Она прожила достойную жизнь – вышла замуж, родила и вырастила троих детей. У нее было пять внуков и восемь правнуков! Но до самого конца жизни она так и не могла пройти мимо любого голодного, просящего поесть ребенка.

А мне, ее сыну, в мои 58 - все еще трудно понять, что толкало тогдашних, молодых и здоровых, немцев – пехотинцев, танкистов, летчиков – на издевательство над немощными стариками и детьми? Чувство превосходства? Но они и так считали нас «недочеловеками»! Обида, за то, что не добились того, чего хотели? Возможно. Но все же, все же, все же…

Если Вам понравилась моя заметка – отметьте это, пожалуйста, в комментариях! Или напишите, с чем Вы не согласны – и мы с Вами сможем обсудить это. Главное – не оставайтесь равнодушными! Ведь это – наша война, и наша общая победа, одна на всех!

Понравилась статья? Поделись!

3 комментария

  • Аватар комментатора Марина Марина
    Сын 7 лет слушал внимательно. Проникся.
    Ответить
  • Аватар комментатора Марина Марина
    Спасибо, хорошо написали
    Ответить
    1. Аватар комментатора Григорий Сиднев Григорий Сиднев

      Спасибо, Марина!

      Ответить

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение